— Я уже составила программу. И если вы предоставите хотя бы несколько ключей к шифру, с остальным машина справится сама.
Это заявление привело Нордена в чувство. Он не подумал о такой возможности. Это означало, что у него гораздо меньше времени, чем он рассчитывал. И вряд ли можно было что-то сделать. Он взял записи Хардвика и целиком погрузился в работу. Примерно через час он выпрямился и взглянул на Пэт. Она, похоже, сидела в той же позе.
— Взгляните на это, Пэт. Вот здесь отражены результаты одного из последних опытов….
Норден принялся долго и нудно, часто путаясь и возвращаясь к одному и тому же, объяснять в чем дело. Многие термины ему вообще не удавалось вспомнить и он заменял их подходящими по смыслу словами. Он раздражался на самого себя, но не в силах был преодолеть какие-то барьеры в мозгу.
Пэт на удивление точно задавала наводящие вопросы. Она была хорошим помощником, и Норден даже пожалел, что они не встретились раньше. Кто знает… Потом Пэт начала загружать информацию в компьютер и считывать результаты. Дело продвигалось быстро, и Норден почувствовал, что они идут в правильном направлении. Наконец Пэт кивнула.
— Ну вот, пожалуй, и все, Билл. Остальное компьютер сможет расшифровать самостоятельно. Все что осталось — это следить за ним и упреждать ошибки. А пока я делаю это, вам лучше пойти пообедать — вы уже опаздываете на пять минут. Папа записал вас к себе за стол внизу в большой столовой базы.
— А как же вы? — спросил он.
Она покачала головой.
— Я хочу закончить. Перехвачу что-нибудь позднее. Идите, не заставляйте папу ждать.
Норден обнаружил, что большинство мест в зале кафетерия занято, но Майлз заметил его и помахал рукой. За столом генерала находились люди, известные как светочи в своих областях. Несмотря на замкнутость Нордена на собственной специальности, они узнал их всех. Прошла короткая церемония представления. Ожидая, пока его обслужат, Норден разглядывал соседей с удивлением. Не было и следа серьезной дискуссии, ожидаемой от ведущих ученых и инженеров. Вместо этого одни были увлечены грубой забавой, заключавшейся в расплескивании кетчупа по тарелкам, а другие посмеивались над большим фурункулом на носу официанта.
— Как продвигается дело? — спросил Майлз.
— Мы должны расшифровать записи сегодня вечером, ответил Норден. — Потом посмотрим, насколько они полезны.
Майлз проворчал:
— Лучше бы они предложили что-то более многообещающее, чем то, что у нас уже было. И как можно раньше. При таком положении вещей максимум через две недели Пришельцы будут на Луне, и когда это произойдет, мы спокойно можем оставаться на своих местах, ожидая, пока нас перебьют, как мух.
Он повернулся к главному психологу, в то время как Норден все еще пытался уловить смысл заключенной в его словах угрозы.
— Джим, что там с Энфилдом?
— Ничего хорошего, — ответил психолог. — Он охвачен ксенофобией — ненавидит Пришельцев на завтрак, обед и в промежутках между едой. Я не могу вылечить его здесь. Конечно, после того, что случилось с его женой…
Майлз отложил вилку и повернулся к остальным, но глаза его были устремлены на Нордена. Его речь произвела впечатление часто читаемой, но все еще свежей лекции:
— Проклятье, мы не можем позволить себе ненависть. Мы должны рассуждать здраво. Глупо ненавидеть болезнетворные бактерии или стихийные бедствия. Пришельцы вовсе не ужасные чудовища, если отвлечься от домыслов об антихристе. Они — разумные существа, делающие то, что они считают нужным делать. Думаю, они не правы, но я не могу понять их — хотя бы мне очень хотелось этого. Я считаю, что травить клопов — мудро, хотя любой здравомыслящий клоп не поймет и не согласится с этим. Скорее всего, для них — истребление людей такое же серьезное дело, как для нас истребление личинки долгоносика. Долой эмоции. Мы вступили в битву за выживание, и у нас нет времени предаваться животным инстинктам. Это — научная проблема, нужно решить для сохранения наших жизней. — … Давайте же пойдем по этому пути!
Норден мысленно пожал плечами; не иначе Майлз готовил западню для него; искренне говорить такие вещи мог только безумец, а на безумца генерал не был похож. Норден решил, что лучше промолчать, и обрадовался, когда остальные начали уходить. Думали ли они в самом деле, что смертельная война — всего лишь забава?
Норден подозвал официанта с фурункулом на носу и попросил положить несколько сэндвичей в пакет.
Пэт все еще сидела у компьютера, когда Норден вернулся.
Она с благодарностью приняла пакет, одарив доктора довольной улыбкой, означавшей, что он поступил правильно. — Почему вы такой мрачный?
— Озадаченный, — ответил он и рассказал о лекции, грубых развлечениях взрослых людей.
— Папа! — фыркнула она. — Да он всегда читает эту лекцию новому человеку. Билл, вы когда-нибудь наблюдали, как маленький мальчик дерется с более взрослым, набрасываясь, плача, хныкая, да так безумно, что не может остановиться — не может даже видеть, куда он бьет? Это драка из-за ненависти. И она бессмысленна, потому что другая сторона может быть так же права, как и вы. Профессиональные борцы не испытывают ненависти — они просто делают все, что в их силах, чтобы победить, холодно и хладнокровно, потому что это лучшее. А что касается поддразнивания — где же вы были? Разве люди не делали этого на Марсе? Вы не можете держать весь мир мертвенно серьезным — если не расслабляться время от времени, играя как дети, все сойдут с ума от напряжения. Расслабьтесь! Вы ведете себя, как будто мы уже проиграли войну.
— Разве это так выглядит?
— Я проверила все на компьютере. Мы победим, потому что мы не смертельно серьезны и целиком подготовлены. Мы будем волноваться и ошибаться и делать прорву всяких неправильных вещей, потому что у нас нет определенного шаблона — мы сохраняем индивидуальность. Но Пришельцы действуют как механизмы. Начиная с внешней части круга и дальше внутрь, планету за планетой! Уф. Им бы следовало сначала нанести удар по Земле, даже если бы пришлось понести большие потери. Но они не занимаются исследованием того, как действуем мы, они не принимают нас как равных врагов. Множество народов в прошлом применяло такую предопределенную, фанатично непоколебимую тактику — и посмотрите, что с ними стало.
Норден покачал головой, не до конца понимая, к чему она клонит, но это заставило его обеспокоиться сильнее. Враг затягивал сеть — затягивал так быстро, что жить человечеству не больше двух недель, если не найдется решения. А относительно ненависти и грубых развлечений…
Он покачал головой и пошел в свой кабинет. Там были копии всех опубликованных работ по интересовавшей его теме вместе с научными журналами, которых он ещё не видел. Он уселся, чтобы заполнить пробелы, образовавшиеся в памяти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
